Тропинка бежит ока лениво движется
Марина Цветаева ( 1892 - 1941 ) - одна из талантливейших поэтесс 20 века, чье творчество относится с периоду Серебряного века в русской литературе. Ее произведения задевают за живое, не оставляют равнодушными.
Стихотворение было опубликовано в 1912 году, написано в период, когда семья Цветаевых жила в Тарусе ( Калужская область ). Оно относится к раннему периоду творчества автора. Поэтессе было всего 20 лет, когда это произведение увидело свет. Но уже в этом юном возрасте Марина Цветаева сожалеет об ушедшем детстве, словно предчувствуя все беды и лишения, которые ждут ее впереди.
Стихотворение написано в лирическом жанре. Некоторые литературоведы относят его к жанру пейзажной лирики.
Основная тема - детство. Можно сказать, что автор воспевает золотую, беззаботную, относительно спокойную детскую пору. С легким сожалением вспоминает поэтесса о времени, когда легко себе было представить, что сарай - это замок, а в роли шпаги могла выступить лопата.
Цветаева отмечает, что старое, доброе детство закончилось для одних, но еще продолжается для кого-то. Поэтому между сонных лугов все так же неторопливо несет свои воды река, звонят колокола, для кого-то утро, день и вечер по-прежнему похожи на беззаботный рай.
Стремительность, легкость, воздушность первой части стихотворения, символизирующие детство, противопоставляются медлительности, сонности зрелой жизни в его конце.
Кажется, что сонное течение Оки отделяет солнечное, быстрое, райское детство от драм и тяжести жизни взрослого человека.
Между строк слышится ностальгия по детским годам.
Стихотворение "Бежит тропинка с бугорка. " написано ямбом, рифмовка кольцевая.
Поэтесса для создания образности, яркости, настроения в этом произведении использует следующие средства художественной выразительности:
Метафоры: лениво движется, сонными лугами.
Эпитеты: сонными лугами, лениво движется, добром, старом, детском времени, замком царственным, сонно-тяжело качаются.
Олицетворения: поют они, бежит тропинка, лениво движется, спешат удары.
Сравнения: как детскими ногами, утро было рай, полдень рай и все закаты.
Марина Цветаева ( 1892 - 1941 ) - одна из талантливейших поэтесс 20 века, чье творчество относится с периоду Серебряного века в русской литературе. Ее произведения задевают за живое, не оставляют равнодушными.
Стихотворение было опубликовано в 1912 году, написано в период, когда семья Цветаевых жила в Тарусе ( Калужская область ). Оно относится к раннему периоду творчества автора. Поэтессе было всего 20 лет, когда это произведение увидело свет. Но уже в этом юном возрасте Марина Цветаева сожалеет об ушедшем детстве, словно предчувствуя все беды и лишения, которые ждут ее впереди.
Стихотворение написано в лирическом жанре. Некоторые литературоведы относят его к жанру пейзажной лирики.
Основная тема - детство. Можно сказать, что автор воспевает золотую, беззаботную, относительно спокойную детскую пору. С легким сожалением вспоминает поэтесса о времени, когда легко себе было представить, что сарай - это замок, а в роли шпаги могла выступить лопата.
Цветаева отмечает, что старое, доброе детство закончилось для одних, но еще продолжается для кого-то. Поэтому между сонных лугов все так же неторопливо несет свои воды река, звонят колокола, для кого-то утро, день и вечер по-прежнему похожи на беззаботный рай.
Стремительность, легкость, воздушность первой части стихотворения, символизирующие детство, противопоставляются медлительности, сонности зрелой жизни в его конце.
Кажется, что сонное течение Оки отделяет солнечное, быстрое, райское детство от драм и тяжести жизни взрослого человека.
Между строк слышится ностальгия по детским годам.
Стихотворение "Бежит тропинка с бугорка. " написано ямбом, рифмовка кольцевая.
Поэтесса для создания образности, яркости, настроения в этом произведении использует следующие средства художественной выразительности:
Метафоры: лениво движется, сонными лугами.
Эпитеты: сонными лугами, лениво движется, добром, старом, детском времени, замком царственным, сонно-тяжело качаются.
Олицетворения: поют они, бежит тропинка, лениво движется, спешат удары.
Сравнения: как детскими ногами, утро было рай, полдень рай и все закаты.
История создания
Это стихотворение появилось на свет в период между 1906 – 1910 гг. В то время семья тогда ещё юной Марины проживала в Тарусе. В этот небольшой городок, расположенный в Калужской губернии, в 1906 г. жену и дочерей привёз отец поэтессы. Именно в Тарусе случилось самое большое семейное горе – умерла мать Марины, с которой девочка была невероятно близка. Отголоски этой невосполнимой утраты звучат между строк данного произведения.
Стихотворение было впервые напечатано в 1912 г. Оно относится к периоду раннего творчества поэтессы, которой на момент первой публикации, исполнилось двадцать лет. Но, пребывая ещё в столь юном возрасте, Цветаева выражает сожаление об ушедшем детстве, будто бы заранее предчувствуя все будущие взрослые беды и горести, уготованные ей судьбой.
Жанр, направление, размер
Перед нами образец жанра лирического стихотворения. Хотя, некоторые литературоведы настаивают на том, что данное произведение относится к жанру пейзажной лирики, так как в нём присутствуют описания окружающих природных красот. Поэтический размер, использованный Цветаевой при написании стихотворения – ямб. Рифмовка кольцевая.
Композиция
Стихотворение с композиционной точки зрения состоит из четырёх четверостиший, связанных между собой единым поэтическим размером и способом рифмы. Исходя из эмоционально-чувственной палитры, испытываемой лирической героиней, в произведении можно выделить две части:
- Начало произведения – с первых прочитанных стихотворных строк мы ощущаем такие чувства, как: стремительность жизни, лёгкость бытия, яркость эмоционального детского восприятия.
- Окончание произведения эмоционально контрастирует со стихотворным началом. Прочитав заключительные строки, мы ощущаем такие чувства, как: зрелость восприятия окружающего мира, сонность природы, тяжесть неизбежного взросления.
Образы и символы
Цветаева в данном произведении представила своим читателям немало интересных, ярких образов:
Темы и настроение
Главную тему произведения можно обозначит одним ёмким словом – детство. Все строки проникнуты чувством лёгкой ностальгии. Лирическая героиня возвращается памятью в пору своего детства, любуется знакомыми местами, изменёнными силой детского воображения. Героине становится горько от осознания того, что способность к детскому восприятию ею безвозвратно утрачена. Красота окружающего мира осталась всё той же, но она уже не кажется ей чудом.
Настроение лирической героини претерпевает изменение по ходу поэтического повествования. Сначала настроенческий пафос весёлый, затем мы ощущаем сонную тяжесть, а в конце появляется чувство, что героиня с головой погрузилась в болото тягучей скуки.
Основная идея
Основная мысль произведения заключена в следующем – детские годы убегают незаметно, но память о них способна наполнять душу взрослого человека теплом на протяжении всей жизни. Стихотворение учит замечать красоту привычных вещей, окружающих людей ежедневно, учит ценить каждое мгновение промелькнувшего детства и быть счастливыми.
Средства выразительности
Цветаева, с целью создания образности и яркости, использует следующие выразительные средства:
Лучшие произведения:
Мирок
Дети – это взгляды глазок боязливых,
Ножек шаловливых по паркету стук,
Дети – это солнце в пасмурных мотивах,
Целый мир гипотез радостных наук.
Вечный беспорядок в золоте колечек,
Ласковых словечек шепот в полусне,
Мирные картинки птичек и овечек,
Что в уютной детской дремлют на стене.
Дети – это вечер, вечер на диване,
Сквозь окно, в тумане, блестки фонарей,
Мерный голос сказки о царе Салтане,
О русалках-сестрах сказочных морей.
Дети – это отдых, миг покоя краткий,
Богу у кроватки трепетный обет,
Дети – это мира нежные загадки,
И в самих загадках кроется ответ!
Бежит тропинка с бугорка…
Бежит тропинка с бугорка,
Как бы под детскими ногами,
Все так же сонными лугами
Лениво движется Ока;
Колокола звонят в тени,
Спешат удары за ударом,
И все поют в добром, старом,
О детском времени они.
О, дни, где утро было рай
И полдень рай и все закаты!
Где были шпагами лопаты
И замком царственным сарай.
Куда ушли, в какую даль вы?
Что между нами пролегло?
Все так же сонно-тяжело
Качаются на клумбах мальвы…
Идешь, на меня похожий…
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже!
Прохожий, остановись!
Прочти – слепоты куриной
И маков набрав букет –
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь – могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед:
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
– И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.
Коктебель, 3 мая 1913.
Моим стихам, написанным так рано…
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
– Нечитанным стихам!
Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Коктебель, 13 мая 1913
Бабушке
Продолговатый и твердый овал,
Черного платья раструбы…
Юная бабушка! Кто целовал
Ваши надменные губы?
Руки, которые в залах дворца
Вальсы Шопена играли…
По сторонам ледяного лица –
Локоны в виде спирали.
Темный, прямой и взыскательный взгляд.
Взгляд, к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, – кто Вы?
Сколько возможностей Вы унесли
И невозможностей – сколько? –
В ненасытимую прорву земли,
Двадцатилетняя полька!
День был невинен, и ветер был свеж.
Темные звезды погасли.
– Бабушка! Этот жестокий мятеж
В сердце моем – не от Вас ли.
4 сентября 1914
Уж сколько их упало в эту бездну…
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все – как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,
Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
– Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
– К вам всем – что мне, ни в чем
не знавшей меры,
Чужие и свои?!
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду.
Из рук моих – нерукотворный град…
Из рук моих – нерукотворный град
Прими, мой странный, мой прекрасный брат.
По церковке – все сорок сороков,
И реющих над ними голубков.
И Спасские – с цветами – воротá,
Где шапка православного снята.
Часовню звездную – приют от зол –
Где вытертый от поцелуев – пол.
Пятисоборный несравненный круг
Прими, мой древний, вдохновенный друг.
К Нечаянныя Радости в саду
Я гостя чужеземного сведу.
Червонные возблещут купола,
Бессонные взгремят колокола,
И на тебя с багряных облаков
Уронит Богородица покров,
И встанешь ты, исполнен дивных сил…
Ты не раскаешься, что ты меня любил.
Лучшие произведения:
Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны,
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик
На веках тень. Подобием короны
Лежали кудри… Я сдержала крик:
Мне стало ясно в этот краткий миг,
Что пробуждают мертвых наши стоны.
С той девушкой у темного окна
– Виденьем рая в сутолке вокзальной –
Не раз встречалась я в долинах сна.
Но почему была она печальной?
Чего искал прозрачный силуэт?
Быть может ей – и в небе счастья нет.
Ваши белые могилки рядом…
Ваши белые могилки рядом,
Ту же песнь поют колокола
Двум сердцам, которых жизнь была
В зимний день светло расцветшим садом.
Обо всем сказав другому взглядом,
Каждый ждал. Но вот из-за угла
Пронеслась смертельная стрела,
Роковым напитанная ядом.
Спите ж вы, чья жизнь богатым садом
В зимний день, средь снега, расцвела…
Ту же песнь вам шлют колокола,
Ваши белые могилки – рядом.
Weisser Hirsch, летo 1910
Они и мы
Героини испанских преданий
Умирали, любя,
Без укоров, без слез, без рыданий.
Мы же детски боимся страданий
И умеем лишь плакать, любя.
Мы все книги подряд, все напевы!
Потому на заре
Детский грех непонятен нам Евы.
Потому, как испанские девы,
Мы не гибнем, любя, на костре.
В субботу
Темнеет… Готовятся к чаю…
Дремлет Ася под маминой шубой.
Я страшную сказку читаю
О старой колдунье беззубой.
О старой колдунье, о гномах,
О принцессе, ушедшей закатом.
Как жутко в лесах незнакомых
Бродить ей с невидящим братом!
Одна у колдуньи забота:
Подвести его к пропасти прямо!
Темнеет… Сегодня Суббота,
И будет печальная мама.
Темнеет… Не помнишь о часе.
Из столовой позвали нас к чаю.
Клубочком свернувшейся Асе
Я страшную сказку читаю.
Мы с тобою лишь два отголоска…
Мы с тобою лишь два отголоска:
Ты затихнул, и я замолчу.
Мы когда-то с покорностью воска
Отдались роковому лучу.
Это чувство сладчайшим недугом
Наши души терзало и жгло.
Оттого тебя чувствовать другом
Мне порою до слез тяжело.
Станет горечь улыбкою скоро,
И усталостью станет печаль.
Жаль не слова, поверь, и не взора, –
Только тайны утраченной жаль!
От тебя, утомленный анатом,
Я познала сладчайшее зло.
Оттого тебя чувствовать братом
Мне порою до слез тяжело.
В раю
Воспоминанье слишком давит плечи,
Я о земном заплачу и в раю,
Я старых слов при нашей новой встрече
Не утаю.
Где сонмы ангелов летают стройно,
Где арфы, лилии и детский хор,
Где все покой, я буду беспокойно
Ловить твой взор.
Виденья райские с усмешкой провожая,
Одна в кругу невинно-строгих дев,
Я буду петь, земная и чужая,
Земной напев!
Воспоминанье слишком давит плечи,
Настанет миг, – я слез не утаю…
Ни здесь, ни там, – нигде не надо встречи,
И не для встреч проснемся мы в раю!
Дикая воля
Я люблю такие игры,
Где надменны все и злы.
Чтоб врагами были тигры
И орлы!
Я несусь, – за мною пасти,
Я смеюсь, – в руках аркан…
Чтобы рвал меня на части
Ураган!
Чтобы все враги – герои!
Чтоб войной кончался пир!
Чтобы в мире было двое:
Я и мир!
Тройственный союз
У нас за робостью лица
Скрывается иное.
Мы непокорные сердца.
Мы молоды. Нас трое.
Мы за уроком так тихи,
Так пламенны в манеже.
У нас похожие стихи
И сны одни и те же.
Служить свободе – наш девиз,
И кончить, как герои.
Мы тенью Шиллера клялись.
Мы молоды. Нас трое.
Кошки
Они приходят к нам, когда
У нас в глазах не видно боли.
Но боль пришла – их нету боле:
В кошачьем сердце нет стыда!
Смешно, не правда ли, поэт,
Их обучать домашней роли.
Они бегут от рабской доли:
В кошачьем сердце рабства нет!
Как ни мани, как ни зови,
Как ни балуй в уютной холе,
Единый миг – они на воле:
В кошачьем сердце нет любви!
Бежит тропинка с бугорка…
Бежит тропинка с бугорка,
Как бы под детскими ногами,
Все так же сонными лугами
Лениво движется Ока;
Колокола звонят в тени,
Спешат удары за ударом,
И все поют в добром, старом,
О детском времени они.
О, дни, где утро было рай
И полдень рай и все закаты!
Где были шпагами лопаты
И замком царственным сарай.
Куда ушли, в какую даль вы?
Что между нами пролегло?
Все так же сонно-тяжело
Качаются на клумбах мальвы…
Он приблизился, крылатый…
Он приблизился, крылатый,
И сомкнулись веки над сияньем глаз.
Пламенная – умерла ты
В самый тусклый час.
Что искупит в этом мире
Эти две последних, медленных слезы?
Он задумался. – Четыре
Выбили часы.
Незамеченный он вышел,
Слово унося важнейшее из слов.
Но его никто не слышал –
Твой предсмертный зов!
Затерялся в море гула
Крик, тебе с душою разорвавший грудь.
Розовая, ты тонула
В утреннюю муть…
Моим стихам, написанным так рано…
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
– Нечитанным стихам!
Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Коктебель, 13 мая 1913
Война, война! – Кажденья у киотов…
Война, война! – Кажденья у киотов
И стрекот шпор.
Но нету дела мне до царских счетов,
Народных ссор.
На, кажется, – надтреснутом – канате
Я – маленький плясун.
Я тень от чьей-то тени. Я лунатик
Двух темных лун.
Читайте также: